oleg_zobern

Спасибо, любезные друзья, за подарки, полученные мной на мыло и наяву. Некоторые из вас прислали мне картинки, а некоторые – как сговорившись – даже подарили странные куклы. Вот скан одной такой индо-вуду-куклы и две избранные картинки. Индо-вуду я сканировал (под рукой сейчас нет фотоаппарата), а картинки вешаю как есть. Та из них, что со смертью – работы К.Сомова, а последняя – дореволюционного художника Б.Пертеля, иллюстрация к рассказу Лидии Чарской «Её братишка», присланная моей экзальтированной подругой, которая искренне считает, что я заработал изданием собрания сочинения Чарской миллионы долларов, а не рублей. В общем, как взрослый парень я могу сказать, что день рождения – ничего такой, вполне ничего: вот только что наконец приехал отец и привез розового (пино нуар) австралийского шампанского. Если принимать его со льдом, говорит папа, можно быстро залечить мое больное горло.

В течение месяца гулял по московским кафе и закусочным, пытаясь найти самое приятное место, где можно пообедать. Мыкался по "Елкам-Палкам", "Шоколадницам", "Му-Му" и разным японо-китайским шалманам, но всё было не то: или невкусно, или мало, или вкусно, но дорого для подобного уровня заведений, и вот наконец меня занесло в «Ханой» на Савеловской, на территории компьютерного рынка. Вьетнамская кухня. Обслуживают и готовят вьетнамцы. Еда дешевая и качественная. Правда, в интерьере нет этники, и накурено, как во вьетконговском блиндаже перед атакой. Особенно хороши во всех блюдах – креветки. Безалкогольный мохито за 70 р. дают в огромном, похожем на пивной, стакане, и, в принципе, непривередливый вегетарианец может пообедать таким мохито, обильно начиненым мятой: если ее сжевать, получится скромный газированный ланч с холодком. В таких же безразмерных стаканищах приносят свежевыжатый сок. В меню есть и японские закуски. Публика: молодежь, торговцы с рынка и какие-то причудливые компании славянских девок неясной социальной этимологии. После обеда можно спуститься вниз (заведение на втором этаже) в торговый центр и купить себе для компьютера элегантный кулер с подстветкой. Или системный блок из оргстекла. Или даже купить двойной позолоченный кулер с подсветкой, неоновую трубку, мышь со стразами, прозрачный системный блок и стать первым юзером на селе. Единственное, что омрачило, огорчило и не вставило – это лягушачьи ноги в кляре. Не складывается у савеловских вьетнамцев с лягушками: жестко и пресно. Если отколупать кляр, обнажив бледное мясцо, и мокать, держа за косточку, это мясцо в острый соус, даваемый к блюду, – то терпимо, преодолимо и сносно, но все равно хочется от оных ножек чего-то более булонского. А в целом – на 500 р. можно, мягко говоря, обожраться. Забыл про мороженое, про шикарное клубничное: высокая слеклянная креманка, мята, сироп, два шарика по цене одного.

Мой друг К. обогатился в девяностых, издавая гигантскими тиражами православную литературу. У него были партнеры среди директоров столичных типографий, и как-то он рассказал мне, что директор Московской типографии Гознака выписал ему почти даром несколько десятков тонн бумаги, на которой в то время печатались деньги, то есть – особой, хрустящей, с равномерным вкраплением цветного ворса. На этой бумаге, фурами вывезенной со склада Гознака, К. напечатал в типографии МИДа (тоже по знакомству) тираж богослужебной книги и быстро его продал. Сегодня я зашел к К. в гости, и он подарил мне экземпляр этого издания: действительно та самая бумага, с ворсом, хрустящая, и черные церковнославянские буквы молитв легли на нее, как на родную. К. по-прежнему занимается бизнесом, связанным с православием и полиграфией, но на гознаковские ресурсы выхода уже – к его сожалению – не имеет, да и распорядители типографии МИДа нашли, по-видимому, менее ортодоксальные способы дополнительного заработка. Из этого следует, – говорит К., – что если церковь за последние десять лет и приблизилась к государству на шаг, то государство отступило от нее на два шага, хотя почти каждый день по федеральному TV Патриарх Московский озвучивает тезисы, не согласиться с которыми может только анархист и личный враг хозяина леса.

Вчера вечером впервые за долгое время встретил на своей кухне таракана. Он бежал по столу от раковины в сторону газовой плиты. Я пленил его блюдцем, перегнал из-под блюдца в спичечный коробок и выкинул на улицу через форточку. Несколько лет назад все тараканы в нашем доме пропали, и, с одной стороны, это было благо, а с другой – появилось ощущение, что город ждет некая катастрофа, ведь тотальное исчезновение тараканов напоминает бегство крыс с фрегата. Или, может, вояки испытывали генетическое оружие, или это было что-то другое, однако отсутствие тараканов как биологического звена настораживало. И вот он появился, бегущий по столу, словно первая ласточка выхода из финансово-генетического кризиса, а я сгоряча заточил его в коробок и отправил в ноябрьские сумерки умирать. Сегодня я невольно стал думать о том, как он принял смерть. Сначала – в полете – бился о картонные стены, затем, уже внизу, оправился от удара о землю и пытался вылезти на волю, с которой в коробок быстро проник холод. Затем он устал тыкаться головой в стены, тельце его начало холодеть, и он замер, просунув ус в щель. Наверно, он почувствовал что-то похожее на тот свет, почувствовал, как его увлекает гудящий поток, в котором есть только невнятное сожаление и невозможность ничего изменить. Вероятно, он даже успел подумать, что если в этом потоке отказываешься от сожаления, исчезает и самое тараканье "я", то есть всякое напоминание о доступной живым существам так называемой реальности. После этого, конечно, Аллах подхватил его душонку и понес в райские пределы, ввысь, к белоснежной газовой плите, на которой поблескивали, источая аромат, золотые пятна жира.

Что вы думаете по этому поводу? Я правильно сделал? Или это грех? Или я правильно сделал, но это все равно грех, и надо идти на исповедь? Или это такой грех, что на исповедь можно не ходить? Или на исповедь пойти надо, но о смерти таракана следует умолчать? В таких случаях я уже давно не тешу себя надеждами, что, допустим, мимо моего дома шел в тот вечер другой Олежа, увидел коробок, поднял, открыл, таракан прыгнул на землю, добежал из последних сил до теплого подвала...

Флаг Северной Осетии, медовой житницы Российской Федерации:

Так как сладкую жизнь никто не отменял, сегодня мне привезли из Северной Осетии банку молочайного меда. Не в том смысле, что этот горный мед надо употреблять с молоком и чаем, хотя и это не запрещено, а в том, что основное растение, с которого собирается сорт, - молочай. Я люблю мед и немного в нем ориентируюсь. Так вот, этот уникальный (вкус, запах особенно) молочайный мед расширяет сознание: съедаешь ложечку и явственно слышишь, как мизраб на божественном пальце касается струн ситара, при этом справа от тебя рушатся в зеленоватую воду отвесные арктические ледники, а слева от тебя - ты сам спишь в апельсиновом саду, в плетеном кресле, надвинув колониальный пробковый шлем на глаза*. В общем, раньше в моем улейном рейтинге лучшим расширителем сознания, способом закайфовать и конкретно оттопыриться был светлый клеверный мед, а теперь – темный молочайный.

*Если продолжить перечисление впечатлений образа автора относительно четырех сторон, то позади принявшего ложечку молочайного меда возникают химеры Нотр-Дама, а впереди – в дымке – Фиагдонское ущелье, где расположены пасеки.

Моя чужая жена улетела в Европу на две недели.

Скучаю без нее.

Сегодня в горестной скуке купил мороженое на палочке,
надкусил его сбоку, сканировал и обработал фотошопом:

Посетил с чужой женой китайский ресторан МАМА ТАО на Пятницкой улице. Заведение напоминает простецкий бар: никакого этнического колорита, на стене телевизор, звучит не относящаяся ни к происходящему на экране телевизора, ни к Китаю вообще однообразная трансуха. Над стойкой висят на крюках тушки уток подозрительно красного цвета. Заказал салат с грибами и бамбуком и печеных креветок. Чужая жена предпочла дим-самы и лапшу. Грибы так себе, бамбук тоже какой-то деревянный, но креветки – весьма ничего, правда, дико острые. Чтобы потушить в себе перченых креветок, попросил официанта принести полстакана сливок. Официант (кстати, больше похож на молодого славянина-уголовника, нежели на китайца) ушел на кухню, вернулся и сообщил, что повара сливки для гостей не разливают. Пришлось тушить перченых креветок в себе ванильным коктейлем. Чужая жена заказала мохито и посетовала, что в коктейле ощущаются лед и мята, но почти совсем не ощущается ром. Впрочем, заведение вполне бюджетное, ужин на двоих обошелся всего в полторы тысячи.

Выводы:

Вид с улицы:

Тушки уток:

 

В журнале Floriда (США, г. Майами) на русском языке вышел мой рассказ про «типичную русскую собаку», как написал один американский критик.
Текст на сайте журнала:
http://www.florida-rus.com/10-09/Zobern.htm

Вот сюда попадают все тиражи книг современных российских поэтов:


Черная дыра посередине спиральной галактики M104 в созвездии Дева; расстояние: 28 млн. световых лет от Земли.
____________________________________________________

Если поэт (или поэтеска) – из глубинки (Владимир, Иркутск, Петербург, Украина, Тула, деревни, села, ПГТ и т.д.), то все эти книжонки стихов попадают в одну из черных дыр более отдаленной от нас галактики, вот сюда:

Галактика М100 в созвездии Волосы Вероники; расстояние: 150 млн. световых лет от Земли.
____________________________________________________

А если современный русскоязычный поэт наивно затрагивает в своих стихах хотя бы тень какой-то насущной темы, тогда эти стихи даже без бумажного воплощения моментально экстраполируются за горизонт наблюдаемой Вселенной. До этого горизонта около 4-х гигапарсек*.


Горизонт н. В.
____________________________________________________

Почему так происходит? Ответ, в общем-то, ясен и отчасти заключен в аллюзии с любопытной репликой Ван Гога (из письма): «Все дело в том, что современные художники слишком мало занимаются оливами и кипарисами».
Или такая – более отстраненная и резкая – точка зрения на проблему: знакомый специалист из Литературного института недавно в беседе со мной обмолвился: «Эти поэты теперь вообще никому блядь на хуй, уроды, не нужны». Не могу с ним согласиться. Вот мне – они нужны. Я иногда питаюсь их энергией. Бывает, встретишься с поэтессой Алевтиной Дорофеевой и спросишь ее: «Аля, можно пососать твоей энергии?», – а она так запросто отвечает: «Соси!».

Бонус: Туманность Ориона (кликабельна)

___________________________________________________
*Если измерять расстояние, пройденное регистрируемым на Земле светом; или это расстояние – около 24-х гигапарсек  (если оценивать современное – с учетом расширения Вселенной – расстояние до тех объектов, которые это излучение испустили). Соотношение: 10 парсек = расстоянию, которое луч света пролетает за тридцать два земных года, семь месяцев и шесть дней.

 

Любезные френды, ответьте честно, кто не знает этого автора? Александр Шарыпов (1959 – 1997). Ниже – ссылка на его рассказ «Клопы», впервые опубликованный в журнале «Соло» моим литинститутским учителем Александром Михайловым. О рассказе было множество отзывов. Пожалуй, этот текст Шарыпова наиболее известен.

Качнуть рассказ: http://files.mail.ru/R2V9HS

Вот здесь две его сказки (маленькие):
http://www.litkarta.ru/projects/nestolitsa/texts/content/sharypov/view_print/

В 2001 году во Владимире, где жил писатель, посмертно вышла книга «Убийство Коха» тиражом 500 экз.

Дмитрий Данилов. Современный российский писатель. По советским меркам – совсем молодой. Пишет про спальные районы и промзоны, про унылые дворики и серые домики, про железобетонные заборы и огни ночного Митино, про трубы и переплетения труб, про то, как Подмосковье - прежде чем раскинуться в Подмосковье - на мгновенье задумалось, а только потом раскинулось, - в общем, про то, как время замирает в произнесенных человеком идиоматических выражениях, если вдруг вглядеться в эти слова. Автор повести «Черный и зеленый», вышедшей (2004) в петербургском издательстве "Красный матрос". Это одна из тех редких современных повестей, которая мне нравится, написана в очаровательном жанре "постславянский буддизм". Также некоторые критики называют его творчество "метафизическим гиперреализмом". Еще Дмитрий состоит в литературно-культуртрегерской партии «Киберпочвенники», символом которой является электронная березка. Фото сделано мной в клубе "Жесть" на Лубянке.

Вчера встретился с молодым современным российским писателем Евгением Алехиным. Удалось его сфотографировать, и это большая удача, потому что он обычно не позволяет его снимать. Более того, Алехин может даже дать фотографу в глаз профессионально поставленным боксерским ударом. При этом он – чрезвычайно тонкой душевной организации. Да, и самое интересное: он дико, просто непристойно богат. То есть, он даже богаче среднестатистического российского заместителя министра, например. И одновременно умудряется писать лирическую прозу о простых пареньках из глубинки, о страдальцах из глухомани, о мудрых гопниках и святых преступниках. В общем, Господь любит его, за это я ручаюсь лично.

Если кому интересно, вот интервью со мной для американского издательства:

http://tinhousebooks.com/blog/?p=320

+ морда лица.

 

Арестовали, сняли отпечатки пальцев, закрыли в камере для нелегалов с черными и белыми негодяями и спросили, боюсь ли возвращаться на родину. Ответил, что не боюсь, что люблю свою дикую родину. Короче, депортация удалась!

Оказалось, что, пока я летел, мою американскую визу аннулировали.

*В чикагских застенках не менее жесткие деревянные нары, нежели в обычном московском обезьяннике.

9-го сентября утром улетаю в Америку. Буду до конца месяца в Айова-сити, в Чикаго, в Нью-Йорке и еще где-нибудь, пока не знаю.

КАК: На самолетах. Из Айова-сити в Чикаго – поеду на машине (примерно 400 километров).

ЗАЧЕМ: По приглашению университета Айовы и при финансовой поддержке Библиотеки Конгресса США приму участие в мероприятиях международной писательской программы.

ПРИЧИНА: Переведен на английский и опубликован в книге издательства TinHouse «Rasskazy: New Fiction from a New Russia» (перевод Константина Гессена) мой рассказ «Шестая дорожка Бреговича», впервые напечатанный всё в том же российском журнале Esquire (сентябрь, 2007). 21 сентября в Нью-Йорке, в 19.00, в кафе при книжном магазине «Housing Works Bookstore» состоится презентация этой книги. Адрес: 126 Crosby Street. Буду там.

ЕЩЕ: Помимо презентации книги в Нью-Йорке – в американских городах и предместьях запланировано множество связанных со славистикой мероприятий, о которых буду писать в журнал оттуда, когда рядом случится инет. Спасибо маститому блогеру и просто скромному пареньку Диме Данилову ddanilov за содействие в оформлении документов и налаживании метафизического коннекта. Привет тамошним френдам!

Вот этот мой рассказ:

Френдесса fgenia сегодня перевела на русский интервью с Клаусом Номи, инициированное одним из французских телеканалов в 1982 году. Так что этот пост – маленькая презентация устного творчества Клауса.

Клаус Номи (24 января 1944 — 6 августа 1983) — американский певец немецкого происхождения, обладал голосом феноменального диапазона, создавал феерические шоу, иногда вместе с Дэвидом Боуи. Как и многие хорошие люди, при жизни не был оценён в полной мере. Он также – один из первых известных артистов, кто «поставил кеды в угол» по причине СПИДа. Прах Клауса Номи в солнечный августовский денек развеян над Нью-Йорком.

Композиция Cold Song, XVII век, автор: ирландский композитор Генри Пёрселл (Henry Purcel); в XX веке в нее вдохнул жизнь Клаус Номи.

ИНТЕРВЬЮ

(Перевод «без прикрас», т. е. предельно буквален – для вящей точности*) 

Инт.: Когда вы прибыли в Нью-Йорк, как вы зарабатывали на жизнь?

Клаус: Как Рудольф Валентино. Хе-хе, шучу. Я делал все, даже грязную работу, такую как мойка посуды или (я) был мальчиком на побегушках для бакалейщика, разносил цветы, готовил, чистил овощи… это была любопытная история до тех пор, пока не стала невыносимой. Порыв петь был сильнее, и в один прекрасный день я выступал – и выступление было успешным. И после я мог бросить все эти ужасные работы и посвятить свое время музыке.

И.: Почему вы выбрали это имя – Номи?

К.: Это было на (волне) вдохновения. Думаю, имя звучит хорошо, оно действительно не имеет определенного национального оттенка, знаете, оно может относиться к любой нации, потому что я вижу себя универсальным, не в качестве немца, американца, француза или кого-либо, кого хотите, потому что мы все на этой планете, мы все живем на Земле.

И. Для вас недостаточно быть Номи, вы должны также носить Номи-символ?

К.: Ну, знаете, сейчас я в бизнесе, я люблю рекламировать себя; думаю, это очень милый значок, это мой собственный дизайн.

И.: Про вас говорили, что вы были 8-ым чудом света или трагической случайностью природы. Что вы думаете об этом определении?

К.: Ох, это прекрасно, это экстраординарно. Я надеюсь, что это правда.

И.: Кто нарисовал (здесь возможно имелось ввиду: придумал) ваш костюм?

К.: Я.

И.: Что это значит? (видя неуверенность Клауса). Ничего?

К.: Не знаю. Надеюсь, что это что-то значит, люди много говорят об этом.

И.: Почему это – клоунский, холодный мэйк-ап?

К.: Не думаю, что он клоунский, не думаю, что он холодный. Он очень театральный, очень интенсивный. Это неестественный мэйк-ап, сделанный для сцены. Он как кукла или как мультфильм. Вы видите его однажды и (уже) никогда не забываете.

И.: Почему вы прячетесь за этим мэйк-апом?

К.: На самом деле я не прячусь, я выглядываю, потому что с тем, какой я, сложно выглядеть нормальным человеком. Знаете, на улицах, когда я был ребенком, люди всегда говорили, что я выглядел странно, и это делало меня очень несчастным. И вдруг, когда я вышел на сцену, люди полюбили меня за это; но как только я снаружи (не на сцене) – я чувствую, как прячусь, потому что люди смеются надо мной из-за моего вида. Сейчас я использую этот облик, он работет на меня, я даже усиливаю его. Я использовал, чтобы спрятать мой большой лоб, но теперь я продал (сбыл) его.

И.: Как вы делаете свой голос?

К.: Я думаю, что имею свою собственную технику, потому что был разочарован учителями, может потому, что не встретил ни одного хорошего. В любом случае я не люблю зависеть от учителей. Я иду своим путем и пытаюсь быть естественным настолько, насколько могу; думаю, это единственный способ быть собой.

И.: Какого рода музыку вы слушаете?

К.: Ох… честно – всю. Знаете, люблю пробовать вещи, экспериментировать, особенно с электронной музыкой.

И.: Вы тронуты особенностями современной жизни или вы живете в своем собственном мире, в своем собственном герое?

К.: Я чувствую себя находящимся под угрозой уничтожения, и иногда это делает меня злым, потому что я ничего не могу с этим поделать – очень много особенностей (современности). Но, думаю, моя работа имеет предназначение увести людей от этого.

И.: Я читала, что вы хотели быть волшебным персонажем.

К.: Приятно быть немного волшебным. Сегодня мы нуждаемся в этом. Всё, что мы можем прочитать в сказках или книгах, это всё – где-то вокруг нас. Но в наше время мы можем думать, что это волшебство убито. И я пытаюсь сохранить его настолько, насколько возможно.

И.: Вы хотите стать звездой?

К.: Не знаю, что это значит на самом деле… Я хочу совершенствовать мою работу и осуществлять мои мечты. И делать что-нибудь со своей жизнью. И я надеюсь, буду способным достичь всего этого. Это очень большая работа, но она мне нравится. 

© Translation by Fgenia

 

Сайт, посвященный КН (с музыкой):

http://pagesperso-orange.fr/klaus.nomi/history.html

*При копировании текста ссылка обязательна.

_____________________________________________________________________________

Побывал вечером 25-го августа на финале Поэтического кубка «Cafemax» в кафе «ПирОГИ за стеклом» на Новослободской и считаю, что победила там поэтесса Алевтина Дорофеева. Зал был за нее (учитывая каждый голос), а то, что какой-то единственный член жюри (от лукавого) в самом конечном конце проголосовал против Дорофеевой, – ерунда и никакого значения не имеет.


Аля (фото А-Степаненко)

_______________________________________________